Что сулит ему сердце красавицы, или Еще раз об Одесском оперном

Для ясности затрагиваемой проблемы коротко охарактеризуем путь, пройденный оперой от представлений с преобладанием в них вокального начала до современных синтетических спектаклей, в которых на равных «паях» соседствуют пение и инструментальная музыка, живопись (сценография) и танцы, но при деятельном участии (если не основном) во всем этом процессе начала лицедейского.
Опера родилась в Италии (Д. Перголези, К. Монтеверди) и как жанр музыкально-театрального искусства быстро распространилась по всему миру. Именно в этой стране, буквально каждый второй житель которой считает себя певцом, она принесла людям столь обильные, благоухающие и неоспоримые плоды.
Поначалу в ней доминировали сугубо певче-ские средства выразительности. Оперные примадонны и солисты-фавориты демонстрировали публике свои вокальные достоинства. Сочиняемые персонально для них арии изобиловали мелизмами и фиоритурами, изощренными по технической сложности руладами, надрывно-протяженными ферматами. Ради этой «сверхзадачи» исполнителями нередко нарушался даже авторский текст.
Но постепенно подобные виртуозные приемы стали демократизироваться. Оперные мелодии упрощались и становились более доступными. Распеваемые в театрах выдающимися мастерами бельканто (с итальянского - прекрасное пение), они вырывались на просторы площадей и улиц и звучали всенародно.
Оперные действа становились все более развернутыми и масштабными, значительное внимание в них уделялось историческим либо мифологиче-ским сюжетам, в спектакли включалось значительное число действующих лиц. Драматическое начало в подобных представлениях стало играть все более видную роль. Иногда оперы официально именовались «музыкальными драмами» (у Р. Вагнера - в Германии, М. Мусоргского - в России).
Эпоха радио и телевидения, механической музыкальной записи и позднее различные формы и «волны» так называемой масс-культуры в значительной степени отдалили широкие слои населения от все еще сравнительно усложненного оперного искусства....
А оно продолжало эволюционировать, претерпевая порой непредсказуемые метаморфозы. Бывало, что сценическая (театральная) драматургия упорно не желала в опере «соприкасаться» с драматургией музыкальной... Рождались конфликты и противоборства - например, между режиссером и дирижером, каждый из которых стремился тянуть одеяло на себя...
Вспоминается в этой связи противостояние в одесской опере в конце минувшего века между режиссером-новатором Артуром Почиковским, самобытно поставившим в ней «Отелло» Д. Верди, «Фауста» Ш. Гуно и «Вия» С. Губаренко, и напористо-принципиальным дирижером театра Борисом Грузиным. Первый добивался от актеров свободы, учил их воплощать сценические образы, руководствуясь жизненной правдой поведения, второй же, невзирая ни на что, настоятельно и твердо требовал от исполнителей соблюдения «буквы» мельчайших нюансов музыкального текста, доводя его до «абсолюта». Обоим пришлось расстаться с Одессой...
В контексте сказанного необходимо подчеркнуть, что оперное искусство в целом, увы, и по сей день сплошь и рядом пребывает в состоянии сценической статики... Певцам-вокалистам, видите ли, «удобно» становиться в приемлемые для пения позы, продвигаться поближе к авансцене и петь для одной лишь публики, не спуская глаз с палочки дирижера и мало интересуясь при этом «разными там» предписанными для них мизансценами.
Унылое впечатление производит и оперный хор, который во время спектакля «стоит на месте», растянувшись (опять-таки для «эффекта» звукоизвлечения) во всю ширину сцены... Ну как тут не сравнить оперу с ораторией - причем в угоду последней!
Подобной «статикой» бывают, к сожалению, отмечены и спектакли с участием одесских оперных артистов... И это тогда, когда, по общему признанию, опера во всем мире становится «режиссер-ской», когда в ней торжествует живая динамика действия, когда оперное пение сопряжено с выражением конкретных жизненных реалий, а спектакли в целом захватывают глубиной психологических коллизий и остротой философских обобщений.
Никто не собирается тут восставать против пресловутой «святости» оперного пения!..
Человеческий голос, его тембр и эмоциональные краски - уникальны. Потребность в пении для каждого из нас так же естественна, как и желание танцевать, умение пользоваться словесной речью. Но в современной опере пение не может быть единственной и абсолютной ценностью. Оно обязывает быть деятельным «союзником» и других искусств, быть синтетичным по отношению к целому. Обособленность и самоценность оперного пения приводит сегодня к омертвлению жанра, к его застою. Оно становится ценностью «музейной», что, собственно говоря, и произошло в нашей Одессе.
Утверждение одесситов о том, что каждый гость нашего города хочет побывать в одесской опере, требует уточнения... Не в оперу стремятся они, а в наш оперный театр! Полюбоваться этим действительно уникальным и завораживающе-впечатляющим чудом Южной Пальмиры, «поглазеть» на респектабельные интерьеры старинного здания, на отливающие золотом ложи его зрительного зала, на роскошную свисающую люстру и занимательное по сюжетам красочное панно над ней, на уникальный (недавно сожженный, но впоследствии полностью восстановленный) бархатный занавес... Ведь давно подмечено, что уже в первом антракте в гардеробах театра выстраиваются очереди посетителей - осмотр окончен!..
Стал притчей во языцех и репертуар нашей одесской оперы. Десятилетиями «сложенный» из самых расхожих и стандартных названий, он - после 11-летней недавно завершившейся эпопеи реставрационных и восстановительных работ - и вовсе стал убогим, мизерным и однообразным... Из него исчезла русская классика, которой так гордилась наша бывшая отечественная культура. Произведения же украинской оперной классики можно сосчитать по пальцам. Это постоянно возобновляемые либо извечно не сходящие со сцены «Наталка Полтавка» Н. Лысенко, «Запорожец за Дунаем» С. Гулака-Артемовского и «Катерина» Н. Аркаса. Остается «на плаву» опера зарубежная, прежде всего - старая классическая итальянская, когда-то созданная гениальными Д. Россини, Р. Леонкавалло, Д. Пуччини, но прежде всего - Д. Верди. На музыке этих композиторов учат пению в Одесской государственной музыкальной академии имени А. Неждановой, она весьма благодарна для любого сценического пения. Исполняя ее, срывают лавры побед на всевозможных вокальных конкурсах...
Эта вожделенная музыкальная классика!.. Она, безусловно, необходима, а в преподавательской деятельности даже превентивна, предотвращая всяческие «перегибы» и отклонения на веками «накатанном» пути. Но апеллировать к одной лишь классике в сегодняшнем музыкальном театре - дело неблагодарное, бесперспективное и даже пагубное. Чистая классика не создает стимулов для каких-либо продвижений в искусстве. Она может быть лишь фундаментом и опорным стержнем для новых свершений и открытий. Так было всегда, и так будет впредь, таков закон эстетики, закон жизни.
Новое прочтение оперы Ж. Бизе «Кармен», осуществленное на одесской сцене в бытность недавнего генерального директора Одесского оперного С. Проскурни, - прямое свидетельство и доказательство избранного театром пути... Новизна постановки, живость и энергия, бьющий через край бурный темперамент, горячее сопереживание зрительного зала происходящему на сцене! Головокружительный успех спектакля у публики, особенно у молодежи, - еще одно подтверждение сказанного...
К сожалению, козни консервативно настроенной оппозиции в театре, ее открытая враждебность к новому и прогрессивному сделали свое дело. Об этом много писали, и на этот счет не стоит повторяться. А вот школярски-угодническое преклонение перед пресловутой «классикой», резко проявившееся в высказываниях (и поступках!) вновь назначенного на пост директора театра А. Дуды на первой же проведенной им пресс-конференции, понятно, но... пагубно.
Вспомним, что еще в 90-е годы прошлого столетия руководивший в то время Одесской филармонией А. Дуда уже проводил в ней политику незыблемого преклонения перед академической классикой. «Никакой эстрады!», - повсюду заявлял он... Извест-но, к чему все это привело. Концертные залы оказывались полупустыми, учреждение было «выставлено на картотеку» (должным образом не финансировалось), а на само здание филармонии нацелились было иные - коммерческие - структуры. Горе-директору пришлось оставить тогда столь вожделенный для него руководящий пост...
Творческая «доктрина» нынешнего руководства театра и его адептов не сулит ему ничего позитивного... «Наработанный» за последние десятилетия застой в его деятельности предвещает лишь дальнейший упадок жанра, и как результат этого - снижение общественного престижа оперного «дела» в Одессе, его полную несостоятельность.
На большее люди, которые взялись за руководство Одесским оперным театром, не способны. Нет у них для этого ни надлежащих знаний, ни таланта, ни ума, ни столь необходимой способности рисковать, смелости и дерзновения.
Что же касается обговоренного в начале оперного панегирика в адрес «сердца красавицы», то, как известно, оно склонно к переменам... На что и хочется надеяться в ближайшее время.