Событие состоялось. Без Гамлета

С одесских подмостков предстает история, вполне сопоставимая с тем, что может происходить в среде «продвинуто-прагматичной тусовки» иных наших современников, высокими заборами отгородивших от внешнего мира свои земли, особняки, лимузины и прочее движимое и недвижимое имущество. И первейшим уже тому подтверждением - Клавдий (блестящая, без преувеличения, работа заслуженного артиста Украины Геннадия Скарги). Он знает, чего хочет. Идет по трупам. Не остановится ни перед чем. Вот и Гертруда в талантливой интерпретации заслуженной артистки Украины Юлии Скарги предельно сдержана, почти аскетична, а скорее — зажата в обстоятельствах, диктуемых новым владельцем королевских покоев. И Полоний (заслуженный артист Украины Юрий Невгамонный) — деловой, педантичный, в очках и с бумагами и… неповторимо-интересный! Право же, такого Полония мы еще, пожалуй, не видели.

Кстати, детали сценографии художника-постановщика заслуженного деятеля искусств России Бориса Ентина и аксессуары действующих лиц — к примеру, темные очки Горацио, кейсы Розенкранца и Гильденстерна — чаще всего оправданы избранной режиссерской позицией. (Чего, к сожалению, мне не показалось в музыкальном оформлении Евгения Ермакова, заметно грешащем эклектикой).

«Ничто не вечно под луной» — скажете вы? Да, ничто. Кроме… Страстей и пороков человеческих.

О страстях — позже. О пороках — уже. Потому что именно названным трио персонажей сформирована «ось зла» в спектакле Алексея Литвина. Высокое мастерство актеров, играющих эти три роли, создает тот самый эффект, который и принято полагать «эффектом сиюминутного рождения искусства». Впрочем, по этой же причине, нисколько не уступая им, становится центральным героем спектакля и Призрак отца Гамлета (думается, одна из лучших работ заслуженного артиста Украины Виктора Пименова за всю его весьма достойную и дотоле творческую биографию).

Конечно, нет и не должно быть прямых, лобовых, «вживую», пусть и в сценических условностях, столкновений Клавдия и Призрака. Но ведь есть же бродячие актеры с пьесой «Мышеловка» (отметим в их числе артиста Михаила Дроботова). И они-то все донесут так, чтобы всем все стало понятно: кто есть кто, и что есть подлость. И тут четкость позиции и точность акцентов режиссера и актеров безоговорочны. Хотя…

В последнее время все больший интерес в кино- и театральном мире вызывают ставшие уже почти нарицательными Гильденстерн и Розенкранц. Тем более невероятно провидение и предвидение Шекспира, с абсолютной убедительностью описавшего этих чуть ли не символов «продвинутого поколения». Да, Гильденстерн и Розенкранц номинально присутствуют и в одесской премьере. Но… лишь номинально. Словно гоголевские Бобчинский и Добчинский, которых и различить-то между собою проблематично. Персонажам Николая Шкуратовского и Руслана Герасименко, по крайней мере, в премьерный вечер, до страстей подлинных добраться было не суждено.

И теперь — о страстях. Или точнее — о том, почему их так и нет там, где надлежало бы быть. Скажем, в связке Офелия-Гамлет.

Офелия в исполнении Анастасии Швец — это весьма достоверная девочка из ночного «батискафа», торгующего сигаретами, жвачкой и колой. Соответствие между нею и шекспировской героиней — такое же, как между телеграфным столбом и Альбертом Эйнштейном, при всей «относительности теорий» гениального физика. Но за что же тогда «в нее такой влюбленный» Гамлет?

А Гамлет, каким его представляет Сергей Поляков — это особая песня. Фирменное, если угодно, блюдо актера. В минувшем сезоне Полякову «удалось» в «Пиковой даме» так изобразить на сцене Германна, что «Пиковая дама» осталась вообще без Германна. Теперь есть «Гамлет» — но без Гамлета. Нет-нет, я не утрирую: спектакль — налицо, и спектакль серьезный, глубокий, крепкий, профессиональный, во многом просто мастерский. И слава Богу, что в Русском театре появилась эта новая, по-настоящему солидная и этапная работа. Только вот будь Геннадий Скарга помоложе — был бы и Гамлет. Будь Виктор Пименов помоложе - был бы Гамлет. Будь Михаил Дроботов помоложе — был бы Гамлет. Однако сегодня актера на роль Гамлета не нашлось. Вот и монолог «Быть иль не быть?» — не столько даже проговорен, сколько проболтан скороговорочкой…

Словом, спектакль не противоречит Шекспиру, нет. Он — по Шекспиру. Разве что герои у него оказались другие. Но на это, искренне и честное слово, режиссер имеет полное право.